Искусственный интеллект помогает врачам анализировать снимки, а персональные вакцины создают по образцу опухоли конкретного человека. Одновременно ученые разрабатывают молекулы, способные доставлять противораковые препараты к месту их действия. Как работают эти технологии и какие из них уже дошли до пациентов — в материале ТАСС. Об этом пишет издание ТАСС.
В России разрабатывают новые маркеры для выявления рака на ранней стадии у людей без симптомов. Об этом в октябре сообщила главный внештатный онколог ФМБА России Анна Кедрова. По ее оценке, предложить такие разработки для внедрения в клиническую практику можно будет через три-четыре года. Пока их изучают, в том числе оценивают экономическую целесообразность.
Как заметила онколог, при многих заболеваниях необходимые исследования можно проводить уже на этапе первичной диагностики. "Прогресс есть, но нужно, чтобы мы сами позаботились о здоровье и сделали первый шаг к врачу", — подчеркнула она.
Сейчас врачи делают акцент на выявлении предраковых изменений и ранней диагностике. "Сегодня появился уже даже такой тезис: “Рак, который мы выявили на стадии предрака, — это и есть залог активного долголетия”, — рассказала Кедрова. Особое внимание уделяется качеству скрининговых программ, включенных в обязательную диспансеризацию. Следующим этапом становится правильный подбор лечения.
Повысить точность скрининга ученые пробуют с помощью искусственного интеллекта. Например, проверяют, помогает ли он врачам замечать подозрительные изменения на маммограммах — рентгеновских снимках молочных желез.
В шведском исследовании MASAI более 105 тыс. женщин случайным образом распределили между двумя группами. В одной каждый снимок независимо оценивали два врача. В другой ИИ отмечал подозрительные участки и помогал определять, какие исследования достаточно проверить одному специалисту, а какие нужно направить двум.
В каждой группе было примерно равное количестве женщин. При поддержке ИИ обнаружили 338 случаев рака, при обычной проверке — 262, следует из результатов, опубликованных в 2025 году в The Lancet Digital Health.
Опухоли одного органа могут по-разному реагировать на одно и то же лекарство. Чтобы подобрать лечение, врачи исследуют особенности опухолевых клеток — например, изменения в генах или наличие определенных белков. Такие признаки называют биомаркерами. Для их изучения применяют молекулярную диагностику — исследование ДНК, РНК, белков и других молекулярных признаков заболевания. Генетический анализ — ее часть: он позволяет искать изменения в ДНК.
Например, в опухоли могут искать изменения гена EGFR. Если определенные мутации обнаружат, пациент может получить лечение, направленное на эти изменения.
Иногда для исследования берут не только опухолевые, но и здоровые клетки пациента — например, из крови или слюны. Сравнивая их, специалисты определяют генетические изменения, возникающие в течение жизни. Такие приобретенные мутации называют соматическими, они не передаются детям.
Другая задача — выяснить, есть ли у человека наследственная предрасположенность к раку. Для этого проводят отдельное генетическое тестирование: ищут изменения, унаследованные от родителей.
Изучать генетические особенности опухолей начали задолго до появления современных тестов. В 1960 году американские ученые Питер Ноуэлл и Дэвид Хангерфорд описали необычно короткую хромосому в клетках пациентов с хроническим миелоидным лейкозом. Ее назвали филадельфийской. Дальнейшее изучение этой перестройки помогло разработать лечение, направленное на конкретный механизм болезни. В России такие исследования развивались уже в 1990-е годы: тогда в НИИ онкологии имени Н.Н. Петрова открыли лабораторию молекулярной онкологии и диагностики. Одним из направлений ее работы стало изучение наследственной предрасположенности к раку молочной железы. Исследования российских пациенток, опубликованные в 2006–2007 годах, и последующие работы помогли создать доступную панель генетических тестов для выявления наследственных форм заболевания.
"За последние пять лет очень усилилась онкодиагностика — это молекулярная диагностика, генетическая диагностика", — отметила Кедрова. По ее словам, для выбора терапии врачам важно знать 5–10 свойств новообразования. Какие именно показатели необходимо изучить, зависит от вида рака и задачи, которую решают врачи.
Изучение особенностей опухоли помогает не только выбирать лекарства, но и создавать лечебные противоопухолевые вакцины. Их задача — помочь иммунной системе распознавать злокачественные клетки и бороться с ними. Такие препараты вводят людям с уже установленным диагнозом, в том числе после операции, чтобы воздействовать на оставшиеся опухолевые клетки.
Лечебные вакцины отличаются от профилактических прививок против инфекций, способных привести к раку, — например, вируса папилломы человека и гепатита B. По оценке Международного агентства по изучению рака, в 2020 году с этими инфекциями было связано более 1,1 млн новых случаев онкологических заболеваний — свыше 6% от общего числа.
В России вакцинацию против ВПЧ планируют включить в национальный календарь профилактических прививок. Соответствующее поручение Владимир Путин дал Минздраву. По словам министра здравоохранения Михаила Мурашко, российский препарат для вакцинации будет доступен и будет поступать в регионы с 2027 года.
Некоторые лечебные противоопухолевые вакцины уже применяют в клинической практике. В США одобрен сипулеуцел-Т для пациентов с бессимптомным или малосимптомным метастатическим раком предстательной железы, который перестал отвечать на гормональное лечение. Для изготовления препарата используют собственные иммунные клетки пациента: их обрабатывают вне организма, стимулируя ответ на опухолевый антиген, а затем возвращают обратно.
Одно из направлений разработки противоопухолевых лекарств — персонализированные мРНК-вакцины. Их создают с учетом генетических особенностей опухоли конкретного человека. Сначала исследователи анализируют ее мутации и выбирают связанные с ними белковые фрагменты — неоантигены. Они могут служить для иммунной системы отличительными признаками раковых клеток. Информацию о выбранных неоантигенах закладывают в матричную РНК.
После введения вакцины клетки используют эту инструкцию, а иммунная система может сформировать ответ на созданные антигены и научиться распознавать опухолевые клетки с такими же признаками.
Подготовка персонализированного препарата требует времени. По оценке Кедровой, на изготовление вакцины может уйти до 30–40 дней. Она также отметила, что применение таких препаратов требует сложной молекулярной диагностики и индивидуального подбора лечения.
В ноябре 2025 года Минздрав России выдал разрешение на клиническое применение российской персонализированной мРНК-вакцины "Неоонковак" против меланомы — злокачественной опухоли из пигментных клеток.
Первое введение состоялось 1 апреля 2026 года в МНИОИ имени Герцена. Препарат получил 60-летний житель Курской области. Заболевание ему выявили в 2021 году, тогда пациенту провели хирургическое лечение. В 2025 году после поражения лимфатических узлов мужчине потребовалась новая операция. Пациент получал иммунотерапию, однако, несмотря на проводимое лечение, сохранялся высокий риск дальнейшего прогрессирования болезни. "В этих условиях применение персонализированной мРНК-вакцины рассматривается как средство контроля над заболеванием", — отмечали в Минздраве. 4 апреля Мурашко сообщил, что пациент после вакцинации чувствует себя хорошо, лечение препаратом будет продолжено.
В октябре научный руководитель Центра имени Гамалеи Александр Гинцбург отметил, что вакцину ввели двум пациентам, изготовили около 15 индивидуальных препаратов.
Персонализированную мРНК-вакцину против меланомы разрабатывают также компании Moderna и Merck. Ее испытывают вместе с препаратом пембролизумаб, который помогает иммунной системе бороться с раковыми клетками.
В октябре 2026 года компании представили результаты испытаний с участием более 1,1 тыс. пациентов. Через два года после начала лечения, по оценке исследователей, живы и без рецидива оставались 82,2% получавших оба препарата против 70% среди тех, кому вводили только пембролизумаб. Пока ученые продолжают изучать влияние вакцины на продолжительность жизни.
Подобные препараты испытывают и против других видов онкозаболеваний. В исследовании, опубликованном в Nature в 2025 году, вакцина вызвала иммунный ответ у 8 из 16 пациентов с раком поджелудочной железы. Все участники получали и другие виды лечения, поэтому оценить ее пока сложно.
Еще одно направление разработки противоопухолевых лекарств — препараты, которые должны накапливаться преимущественно в опухоли и меньше затрагивать здоровые ткани. Над этим работают НИИ онкологии Томского НИМЦ и Томский политехнический университет. Ученые соединили радиоактивный лютеций-177 с молекулой, способной доставлять его к клеткам агрессивной формы рака молочной железы, сообщил заместитель директора НИИ онкологии Томского НИМЦ Владимир Чернов.
Технология объединяет диагностику и лечение. Сначала нужно проверить, где накапливается вещество, доставленное молекулой. По объяснению Чернова, если накопление в опухоли хорошее и его нет в других очагах, такой способ доставки можно использовать для облучения опухолевых клеток изнутри. Этот подход называют тераностикой.
По словам Чернова, разработка прошла доклинические исследования, результаты в испытаниях на животных хорошие, и была запатентована. На пациентах препарат еще не проверяли. Для дальнейшей работы ученым потребуется финансирование.
Прицельно облучать опухоль можно и другим способом — с помощью радиоэмболизации. В отличие от экспериментальной томской разработки, этот метод уже используют при лечении некоторых новообразований печени.
В октябре 2026 года такие операции провели на Сахалине. Врачам областного онкологического диспансера помогали специалисты федерального центра имени А.Ф. Цыба. Сахалинский онкодиспансер стал девятым учреждением в России, где применяют радиоэмболизацию.
Мария Ефимова